Что объединяет известных нам Мишель Обаму, Пенелопу Крус и Виолу Дэвис? Каждая из них хотя бы раз признавалась, что страдает от синдрома самозванки. Они, как и миллионы других талантливых и успешных женщин, подвергают свои достижения сомнению и боятся начинать что-то новое. От этого страдают женщины во всех странах, но Беларусь занимает особое место в мире, считает Марина Ментусова. В колонке для «Зеркала» она рассуждает о том, почему возникает такое состояние и как женщинам правильно оценивать свои силы.
Марина Ментусова
Гендерная исследовательница, социальная предпринимательница, CEO Gender Equality Management, консультирует по вопросам продвижения женских прав, соведущая YouTube-шоу «Обычное утро».
Изучала синдром самозванки в магистратуре, проводила исследования и готовит книгу по теме.
Что такое синдром самозванки?
Если просто, «синдром самозванки» — это когда женщина добивается реальных результатов, но внутри все равно живет мысль: «я заняла чужое место», «мне повезло», «меня вот-вот раскусят». Важно: это не официальный психиатрический диагноз. Это скорее внутреннее состояние, которое формируется искусственно — через культуру и общество, где мы выросли, и через правила игры, по которым мы строим карьеру.
У этого феномена есть история. И эта история — женская.
Несколько лет назад я писала статью для Forbes Woman, и при редактуре одного материала ко мне пришла очень опытная редакторка и сказала:
«Марина, ты не можешь писать, что женщины чаще мужчин испытывают синдром самозванки. У нас недостаточно статистики, чтобы утверждать это».
То есть впервые я услышала о синдроме самозванки не в кабинете психолога и не на тренинге по лидерству, а от редакторки женского медиа — в формулировке «не доказано». Я разозлилась и пошла проверять. И обнаружила, что самое интересное начинается именно там, где нам обычно предлагают: «Давайте без фокуса на этих женщинах/мужчинах».
Самозванец или самозванка?
Изначально термин impostor phenomenon ввели в 1978 году психологини Полин Роуз Кланс и Сюзанна Аймс — и описывали они именно успешных женщин: преподавательниц, исследовательниц, студенток престижных университетов. Женщин с объективными доказательствами компетентности, которые все равно говорили: «Я здесь случайно», «Я недостаточно умная», «Меня переоценили».
Ирония в том, что за десятилетия из этой идеи часто вымывали гендерный контекст — превращая ее в абстрактную «неуверенность в себе», которую нужно лечить уверенностью. Хотя изначальная постановка вопроса была другой: почему успешные женщины не могут присвоить успех в культуре, где мужчина — «норма» профессионализма?
Когда я проверила, что по этой теме написано на русском языке, увидела, что нет даже феминитива — это просто синдром самозванца. Откуда взяться фокусу на проблемах, с которыми сталкиваются женщины, если мы изначально не наводим этот фокус на них?
Откуда растут ноги?
В патриархальном обществе очень низкая толерантность к ошибкам, особенно когда речь идет о женщинах. С самого детства родители ожидают от девочек совершенства: чистой одежды, прилежной учебы, безусловного послушания. Тебе нельзя быть неудобной, шумной, дерзкой, нельзя громко заявлять о себе.
В такой среде повзрослевшим девочкам приходится постоянно доказывать свою компетентность, право на высказывание и успех, право на то, чтобы их уважали и любили. Это усиливает их страх быть «раскрытыми». Он усугубляется тем, что общество часто подвергает сомнению достижения женщин, приписывая их успехи внешним факторам, случайности или даже мужчинам (отцам, мужьям, любовникам, начальникам). Но только не собственным усилиям и талантам этих женщин.
Ежедневная многозадачность и большое количество обязанностей, возложенных на женщину, играют, на мой взгляд, огромную роль в формировании синдрома самозванки. Она обязана быть любящей женой, хорошей матерью, прекрасной хозяйкой, красиво и молодо выглядеть, ухаживать за собой, следить за фигурой и заниматься фитнесом, а еще непременно самореализоваться, быть интересной, умной и успешной — но скромной.
Если вдруг женщина не справляется, на нее обрушивается шквал критики от окружающих — не смогла, не сумела, обленилась, недостойна, неправа. А когда ценой сумасшедшей гонки она все-таки управилась с роем задач и обязательств, невольно начинает ощущать тот самый синдром самозванки.
Ведь эхо критики и осуждения так близко, и попасться в его ловушку очень просто: добилась успеха в одном, упустила и проиграла в другом. Мужчинам не задают вопрос на интервью: «Как вам удается совмещать карьеру и отцовство?» А для женщин он стандартный. Потому что от мужчин никто не ждет, что они будут успешно пытаться жонглировать этими «горящими кеглями».
Так правда ли, что синдром самозванки у беларусок встречается чаще, чем у беларусов?
Наши данные говорят: беларуски не только чаще, но и интенсивнее испытывают на себе последствия синдрома самозванки.
В рамках лаборатории Women in Tech я проводила несколько исследований, где сравнивала ответы женщин и мужчин по шкале Clance (классическая шкала измерения, созданная Полин Роуз Кланс). У женщин во всех группах (и у тех, кто в эмиграции, и у тех, кто внутри Беларуси) показатели были выше по каждому вопросу. Особенно сильно отличались три пункта:
- «Меня могут разоблачить как непрофессионала» — выше примерно на 78%;
- «Боюсь не оправдать ожидания других» — у женщин выраженность выше почти на 76%;
- «Мне кажется, коллеги более компетентны, чем я» — выше примерно на 58%.
То есть это не «несколько неуверенных девочек». Это устойчивый паттерн.
Почему так происходит? Когда мы говорим о «синдроме самозванки у беларусок», важно сразу разрушить один популярный миф, будто речь о «женской неуверенности в себе» или «особенностях менталитета». То, что в популярной психологии подают как личную проблему, в реальности часто оказывается «социально сконструированным опытом». Проще говоря, реакцией человека на правила игры в социуме.
В нашем обществе женщине сложнее присваивать успех, ошибаться и быть видимой — и такие реалии во многом определяют ее жизнь. Именно это показывает и классическая история термина, и современные исследования, и результаты моего собственного анализа беларусок.
Я проводила интервью с беларусками, которые хотели попробовать себя в IT, но не решались. Они постоянно возвращались к одному и тому же ощущению: «Я не подхожу», «У меня не тот склад ума», «Я буду белой вороной». Самое смешное, что чувство это появлялось раньше, чем реальный профессиональный опыт. То есть сомнение начинается не в офисе — оно начинается в школе, в семье, в выборе вуза.
В другом исследовании 95% респонденток заявили, что хотя бы раз встречали гендерные стереотипы в учебной среде. Вы тоже наверняка слышали, что «мальчики — технари, девочки — гуманитарии», «не женского ума дело», «для девочек главное — успешно замуж выйти» и т.д. Образовательные институции в Беларуси до сих пор транслируют, что «мальчики сильнее в математике», «девочке не надо в БГУИР» — и этот фон потом живет в голове женщины как внутренний критик.
В какой-то момент она уже не может различить, где ее реальное внутреннее убеждение, а где установка, которую день за днем аккуратно вкладывали в школе, в университете, дома. Поэтому, даже когда женщина объективно отлично справляется с работой в технической сфере и к ней нет претензий, внутри остается чувство несоответствия: «Я здесь по ошибке». Ведь девочкам там не место.
Так происходит не только в IT. В любой области, которая считалась мужской (их там не просто больше, им также достаются все управляющие роли), женщина может столкнуться с синдромом самозванки. Там она часто оказывается «единственной в комнате», и любое действие становится «представительством всех». Ошибка воспринимается не как частный случай, а как подтверждение стереотипа. Это создает хроническую тревожность: надо быть не просто хорошей — надо быть безупречной, в два раза лучше мужчин, чтобы «не дать повода» себя уволить.
В итоге женщины выгорают. Тут и частые переработки «больше, чем просили и больше, чем платили», и перманентный стресс от ожидания наказания (за что-то, но ты не знаешь, за что), и вынужденная адаптация к токсичной «братской» культуре (где надо смеяться над «сексистскими шуточками», иначе ты «не бро»). Последнее становится условием хронического сомнения в собственной принадлежности — центральной характеристики синдрома самозванки. И появляется заветное «Мне здесь не место».
А что в сравнении с западными женщинами?
Есть соблазн сказать: «Вот на Западе женщины более уверены в себе, а у нас нет». Но это тоже миф.
Во-первых, синдром самозванки — явление международное. В 2024 году вышел большой метаанализ (108 исследований и более 40 тысяч участников). Он показал: женщины по всему миру в среднем демонстрируют более высокие показатели синдрома самозванки.
Во-вторых, различается не «женская психика», а социальные условия, в которых они присваивают себе успех. Действительно, на Западе женщины ощущают синдром самозванки менее интенсивно в сравнении с беларусками. Но это потому, что там, где выше уровень институциональной поддержки (прозрачные зарплатные вилки, ясные критерии повышения, культура обратной связи, меньше сексизма «в шутку», особенно на государственном уровне), сомнение чаще становится просто эмоцией. А не механизмом, который управляет карьерой. Но даже в более равноправных странах женщины все еще живут внутри двойных стандартов, просто система чаще старается подстелить им соломку.
Как отличить синдром самозванки от адекватной оценки своих возможностей?
Я бы предложила вам сейчас пройти простой тест вашего профессионального сомнения.
Адекватная оценка своих профессиональных компетенций звучит так:
- «Мне не хватает X навыка, я могу его добрать вот так-то».
- «У меня пока мало опыта в Y, поэтому мне нужна поддержка/ментор/время».
- «Я не знаю Z, но могу узнать таким-то путем».
Речь идет о конкретных навыках или их отсутствии в данный момент. И, что важнее, о наличии плана, а не просто о саморазрушающей установке.
Синдром самозванки звучит так:
- «Я вообще некомпетентна».
- «Меня разоблачат».
- «Я здесь случайно».
- «Если я ошибусь — это конец».
- «Все вокруг умнее, чем я».
Это тотальное обесценивание себя, даже когда факты говорят обратное.
Если сомнение точечное — это полезная рефлексия. Если сомнение парализует, заставляет молчать, не просить повышение, не подаваться на хорошие вакансии, не стремиться к повышению — это уже механизм самозванки.
Что с этим делать женщинам, компаниям и государству
Самая большая ловушка разговора о синдроме самозванки — представить его как внутреннюю поломку, которую женщина должна «починить» в одиночку. Тогда все сводится к советам уровня «поверь в себя», а система остается словно ни при чем.
Но если мы признаем, что «самозванка» часто растет из стереотипов, двойных стандартов и постоянной необходимости доказывать право на место, то и решения должны быть не только индивидуальными. Да, женщине важно научиться не отдавать внутренней самозванке пульт управления собственной жизнью. Но и компаниям нужно перестать поощрять среду, в которой ощущение неуместности становится нормой.
Не делать вид, что это «личная проблема сотрудницы», а вместо тренингов по уверенности строить атмосферу, где сомнению трудно укорениться. Вводить прозрачные критерии оценки и роста, давать регулярную качественную обратную связь, подсвечивать успехи работниц, предлагать менторство, обеспечивать в компании нулевую толерантность к сексистским «шуткам»
А государству и институтам — перестать производить сомнение «на конвейере». Нужно убирать гендерные клише из школы и профориентации, обеспечивать инфраструктуру заботы (детсады, реальная поддержка родительства), поддерживать равную оплату и прозрачность на рынке труда, а для мигранток — понятные правила статуса и признания квалификаций. Потому что, когда нет уверенности в завтрашнем дне, «самозванка» становится не разовой эмоцией, а способом выживания.
Женщинам важно не «вылечить» «самозванку» навсегда, а уменьшить ее влияние на решения. Возвращать себя к фактам (реальные результаты, обратная связь, выполненные проекты), отличать конкретное «мне нужно доучиться» от тотального «мне здесь не место» и действовать чуть смелее, чем велит страх, — просить больше на 30%, подаваться раньше (а не когда уверена на 100%), выходить в публичность, даже если уверенность не пришла.
Если в голове снова звучит: «Я заняла чужое место», полезно задать себе два вопроса:
- Что вокруг меня делает это чувство нормальным (люди, правила, комментарии, культура и воспоминания)?
- С кем из женщин я могу это обсудить так, чтобы меня не заткнули, а поддержали?
Обычно именно с этих вопросов начинаются реальные перемены — и личные, и системные.
Мнение авторки может не совпадать с мнением редакции.
Поблагодарить за статью