В 2010 году на экраны вышел фильм «127 часов». В нем рассказывается об альпинисте, который был вынужден отрезать себе руку, чтобы спастись: его роль сыграл актер Джеймс Франко. Картина получила шесть номинаций на премию «Оскар» («Лучший фильм», «Лучший актер», «Лучший адаптированный сценарий», «Лучшая оригинальная музыка», «Лучшая оригинальная песня» и «Лучший монтаж»). Реальным человеком, чья история легла в основу фильма, был американец Арон Ралстон. Чем он занимался, почему попал в ловушку, какие способы спасения перепробовал, в какой момент решился на такой поступок, как его сумели спасти и чем он занимается в наше время? Об этом — в тексте «Зеркала».
Ходил по лезвию ножа
Семья Ралстона много переезжала. Он родился в 1975-м в штате Огайо, вырос в Колорадо, а часть его детства прошла в фермерском доме — возможно, любовь к природе поселилась в сердце мальчика именно в то время.
В 1997-м Ралстон с отличием окончил Университет Карнеги — Меллона (Питтсбург, штат Пенсильвания), где изучал машиностроение и французский язык, а также получал дополнительное образование по фортепиано. За год до этого, в 1996-м, он прочитал о катастрофе на Эвересте, когда во время бури погибли восемь альпинистов. После этого Ралстон и заинтересовался скалолазанием. «Я задавался вопросом, что бы я сделал, если бы оказался в такой ситуации», — рассказывал он.
После вуза Ралстон пять лет работал инженером в компании Intel, которая занималась разработкой, производством и продажей компьютерных компонентов, и несколько раз менял города проживания. Весной 2002 года он уволился с работы, переехал в штат Колорадо, где успел пожить в подростковом возрасте, устроился на работу в магазин.
На такой шаг Ралстон пошел, поскольку хотел заниматься тем, что любит, и реализовать свою мечту: в одиночку покорить зимой все «четырнадцатитысячники» штата Колорадо (вершины высотой более 14 000 футов, что соответствует более чем 4200 метрам). Всего их было 59 — к моменту трагедии он покорил 45. Кроме того, в июне 2002 года он поднялся на самую высокую точку Северной Америки — гору Мак-Кинли (6190 метров).
«Когда идешь самостоятельно, чувство одиночества становится очень острым. Некому подать тебе перчатку, если ты ее уронишь. Бывает, доходишь до журнала регистрации на тропе и видишь, что последний раз кто-то записывался в октябре, а на дворе уже март. Однажды я даже видел трех волков, которые в Колорадо считаются вымершими. Но когда проходит три дня, пять дней — я уже готов вернуться, съесть жирный гамбургер, послушать живую музыку и выпить пива с друзьями. Ты уходишь подальше от всего, чтобы начать ценить то, что дает тебе общество. И когда возвращаешься к горячему душу, ты ценишь его гораздо сильнее», — признавался Ралстон.
Также он увлекался лыжным спортом, а летом сплавлялся по реке. Не обходилось без приключений. Однажды он чуть не утонул, в другой раз потревожил медведя, а в феврале 2003-го вместе с двумя спутниками попал под лавину, когда они катались на лыжах.
«Я просто помню, как катился вниз вместе с ней [с лавиной]. Снежная пыль крутилась вокруг, и я пытался дышать, но лишь вдыхал смесь снега и воздуха, и приходилось глотать ее, как морскую воду», — рассказывал Ралстон. «Это было ужасно. Это должно было убить нас», — добавлял он. В итоге альпиниста засыпало по шею, но его откопал друг, а затем они вместе спасли третьего лыжника.
Менее чем через месяц Ралстон уже отправился в одиночный дневной поход в пустыне штата Юта.
Трагедия вдали от цивилизации
Вскоре после тех приключений, весной 2003 года, никому не сообщив о своих планах, 27-летний Ралстон в одиночку отправился в путешествие по заброшенной территории юго-восточной глубинки штата Юта, граничащего с Колорадо. Там он занимался каньонингом — преодолением каньонов без помощи плавсредств с использованием скалолазания, спуска по веревке, прыжков в воду и плавания.
В пятницу, 25 апреля 2003 года, Арон Ралстон, ехавший до места назначения пять часов, припарковал свой грузовик у начала Хорсшу-Каньон и там же заночевал. На следующее утро, 26 апреля, он проехал на велосипеде 24 километра на юг по дороге, пока не достиг короткого пути, ведущего к началу основного ответвления каньона Блуджон (это ответвление системы Хорсшу-Каньона). Путешественник пристегнул свой горный велосипед к можжевельнику и отправился пешком к ущелью — расстояние до него составляло 2,4 километра.
К 14.45 Ралстон начал свой одиночный спуск в глубокую узкую щель Блуджона. «Красота этого места — главный магнит. Это марсианский пейзаж. Песчаник отполирован водой до блеска. Цвета варьируются от глубокого фиолетового до лососевых оттенков и ярко-оранжевого. Свет там просто потрясающий. А на дне Хорсшу-Каньон есть петроглифы — древние индейские наскальные рисунки», — рассказывал он.
Во время паводков в каньон скатываются валуны и застревают между стенами. И Ралстону надо было ступить на один из них, чтобы перейти на другую сторону и продолжить путь. Тогда он находился приблизительно в 60 сантиметрах от земли. Ралстону казалось, что валун был устойчивым. Однако когда он сделал этот шаг, камень стал вращаться и падать, и мужчина — вместе с ним.
Так Ралстон рухнул на землю. «Как в замедленной съемке, смотрю вверх, и валун приближается, я поднимаю руки и пытаюсь оттолкнуться», — вспоминал он. Валун ударил его по левой руке, затем срикошетил обратно и придавил правую руку к песчаниковой стене каньона. Вес камня составлял около 363 килограммов (встречается и другая цифра — 450).
По воспоминаниям Арона, первые 45 минут он чувствовал безумную боль: «Если вы когда-нибудь случайно раздавливали палец дверью, то это было в сто раз сильнее». Первое время он только и делал, что ругался, однако примерно через час после происшествия рука полностью онемела и ни на что не реагировала.
С собой у Ралстона был небольшой рюкзак с литром воды, двумя буррито и несколькими кусочками шоколада. В прошлом у Арона имелся опыт голодания в течение недели, поэтому отсутствие еды казалось не такой уж большой проблемой. Хуже было то, что при себе у него оказались только наушники и видеокамера, но не мобильный телефон. Впрочем, связи в этом месте все равно не было. Но главное, Ралстон никому не сказал, куда идет, поэтому его никто не мог найти.
Первые попытки спастись и завещание на камеру
Вариант самоубийства мужчина сразу исключил. Затем ему практически сразу пришла в голову идея отрезать себе руку.
Альпинист вспоминал, как вел с самим собой сюрреалистический разговор: «„Арон, тебе придется отрезать себе руку“. — „Я не хочу отрезать себе руку!“ — „Чувак, тебе придется отрезать себе руку“. Я говорил это себе. <…> А потом: „Подожди-ка. Остановись. Я не с собой разговариваю. Это просто безумие. Ты не с собой разговариваешь, Арон“. Но я продолжал разговаривать с собой разными способами, чтобы помогать себе не терять сознание».
Ралстон до последнего не хотел соглашаться с таким вариантом спасения. В глубине души он надеялся, что кто-то «случайно пройдет по тропе» и найдет его. Но никого не было. Тогда он перешел к плану Б: в первую ночь пытался откалывать куски от камня своим мультитулом (набором с большим количеством инструментов), где в том числе был нож.
Утром следующего дня, в воскресенье, 27 апреля, Ралстон, используя свое скалолазное снаряжение и навыки, полученные ранее в поисково-спасательной службе, решил приподнять валун — для этого он использовал веревки, а также альпинистские зажимы. Однако он так и не смог создать необходимого натяжения.
Находясь в плену валуна, Ралстон старался максимально использовать возможности камеры, оказавшейся с ним. «Она стала спасательным кругом, ведущим во внешний мир, к другим живым существам, к любви. Именно это поддерживало меня в живых», — вспоминал он. В воскресенье Арон сделал на нее ряд записей: записал последнее сообщение для родных и составил устное завещание. Позднее он показывал видео родителям, но публично — никогда. При этом текст монологов, записанных Ралстоном, звучал в фильме «127 часов» из уст главного героя. В тот же день Арон впервые поднес нож к коже. «Меня просто вывернуло от этого зрелища. Я не думал, что смогу», — говорил он.
В понедельник, 28 апреля, Ралстон снова попытался сдвинуть камень — не получилось даже на миллиметр. Он продолжал откалывать куски валуна, но в течение следующих нескольких дней часто просто делал паузы. «Были моменты, когда я думал, что это было наиболее эффективное использование моего времени», — рассуждал Арон. В тот день он вновь попытался отрезать себе руку, но не смог. «Я <…> приложил нож к руке и начал пилить взад и вперед. Но не вышло даже проткнуть кожу. Я даже не мог срезать волосы с руки, настолько тупым был нож», — вспоминал он.
Галлюцинация и идея спасения
На четвертый день, во вторник, 29 апреля, у Ралстона закончилась вода. Он начал пить свою собственную мочу и вырезал для себя надгробие в скале, уже понимая, что в течение нескольких дней умрет от обезвоживания. Это помогло наконец решиться вонзить нож в руку и провернуть его. «Было больно до чертиков. И я быстро понял, что у меня нет шансов перепилить кости. В тот момент я отложил идею ампутации», — рассказывал Арон.
К среде, 30 апреля, Ралстон уже даже не думал о том, чтобы отрезать руку. «Я просто ждал спасения. Записывал видео и размышлял о себе. Я прошел через процесс горевания. Я злился из-за перспективы смерти. А потом принял ее, и на душе стало спокойно. Я впадал в забытье минут на 15−20. В моих грезах меня навещали друзья. Они приходили, и я видел их прямо перед собой в каньоне. В какой-то момент мне показалось, что меня зовет мама», — вспоминал он.
В ночь со среды на четверг альпинист страдал от голода, нехватки воды и холода (температура составляла всего +3°С). На мужчине были только футболка и шорты, поэтому он обмотал ноги веревкой для теплоизоляции, а на голову и левую руку надел чехол для веревки. В ту ночь у него появилась галлюцинация: видение маленького мальчика. «Я вижу себя как бы со стороны, играющим с ним правой рукой без кисти. Я вижу, как подхватываю его, и в его глазах читается: „Папа, мы можем поиграть сейчас?“ Этот взгляд говорит мне, что это мой сын, это в будущем, я переживу этот опыт когда-нибудь», — вспоминал Арон свои ощущения.
Утром в четверг, 1 мая, Ралстон понял, что еще одну ночь он просто не выдержит. Это заставило его действовать решительнее. «Я взял нож и еще немного потыкал [в раздавленную ладонь], и лезвие просто скользнуло в подушечку моего большого пальца, как будто в масло комнатной температуры. <…> Кончик ножа вошел — и, „пшшш“, газы от разложения вырвались наружу, появился гнилостный запах», — рассказывал Ралстон. В тот момент до него дошло, что валун можно использовать и согнуть руку так, чтобы сломать себе кости.
Ампутация руки
Сначала Арон сделал себе жгут, использовав части альпинистского снаряжения. Затем навалился всем телом вниз, используя свой вес. Раздался ужасающий хруст — Ралстон сломал лучевую кость, но чувствовал лишь эйфорию от освобождения. «В моем сознании уже произошло отчуждение — „это отстой, это тебя убьет, избавься от этого, Арон“. Это больше не моя рука», — добавлял он. Затем Ралстон за несколько минут сломал локтевую кость в запястье, после этого наложил самодельный жгут. Получилось неплохо: за следующие четыре часа альпинист потерял чуть больше литра крови.
Еще около часа потребовалось, чтобы перерезать саму руку. Ампутация казалась в 10 раз болезненнее, чем ломание костей: «Особенно [было больно] когда я перерезал нерв. Ощущение было как от огня. Будто я засунул всю руку по плечо в чан с жидкой магмой — казалось, плоть мгновенно испарилась». Впрочем, «эффект от эйфории подстегивал», признавал он.
Находясь в каньоне, Ралстон боялся, что ему потребуется как минимум десять часов, чтобы добраться до медицинской помощи, и до этого времени он истечет кровью. Однако он сумел справиться быстрее. Ему удалось взобраться на скалу, а затем спуститься на веревке с высоты почти 20 метров к основанию каньона. После этого он отправился к своей машине, поддерживая окровавленный обрубок правой руки в самодельной повязке, сделанной из рюкзака. Дорога должна была занять почти 13 километров, но по пути он встретил трех туристов из Нидерландов, которые дали ему печенье и воду, помогли нести его рюкзак и, что самое главное, первым делом позвонили в экстренные службы.
В 15.00 Арона подобрал поисково-спасательный вертолет, отправленный на поиски его друзьями (те забеспокоились, когда их приятель перестал приходить на работу), и доставил его в больницу. По другим сведениям, помощь организовала мать Ралстона. Как бы то ни было, Ралстон признавался: «Если бы я догадался, как отрезать руку, на день раньше или если бы у меня был более острый нож, но вертолета бы не было в тот момент — я бы погиб. В этом есть элемент чуда». По воспоминаниям летчика, в момент встречи альпинист и вся его одежда были в крови.
Позже группа спасателей вернулась на место происшествия, чтобы попытаться извлечь остаток руки Ралстона, но не смогла сдвинуть с места валун. Три дня спустя это сделала команда из 13 человек. Они использовали гидравлический домкрат и подъемник, однако им все равно потребовался час.
Книга-бестселлер и бурная личная жизнь
Когда эйфория после спасения прошла, Ралстон все равно не впал в депрессию. Его книга «Между молотом и наковальней», вышедшая в 2004-м, стала хитом продаж и какое-то время занимала третье место в списке бестселлеров New York Times. Корпорации платили ему от 15 до 37 тысяч долларов за каждое мотивационное выступление. Группы по охране дикой природы использовали его для сбора пожертвований. Школы приглашали его выступать перед детьми, которые часто просили осмотреть его протез руки. Его узнавали в публичных местах.
Кроме того, Арон не изменил себе и вернулся к прежним активностям. В 2005-м он наконец исполнил свою мечту, покорив последний оставшийся «четырнадцатитысячник». Также он участвовал в нескольких гонках на длинные дистанции на выносливость.
Ралстону пришлось научиться есть и пить левой рукой, которая до происшествия не была у него ведущей. «У меня сохранилась большая часть правой руки, но она заканчивается там, где обычно носят наручные часы. Я определенно однорукий», — описывал он. Протез Арон в итоге стал рассматривать как спортивное снаряжение, которое нужно носить только для скалолазания или гребли, а также для выступлений перед детьми.
Трагедия не изменила Арона внутренне, а лишь укрепила его во взглядах. «Я чертовски крут, я только что выбрался из этого. Ничто меня не остановит!» — вспоминал он о своей философии в то время.
Из колеи Ралстона выбили совсем другие события. В 2006-м трое его друзей покончили с собой в течение нескольких недель. В том же году его бросила девушка, что привело Арона к глубочайшей депрессии. По словам альпиниста, он с опозданием понял, что именно любовь и отношения «дают силу, уверенность, мужество, упорство».
В начале 2007 года он встретил свою будущую жену Джессику, после чего стал внутренне меняться. За следующие несколько лет он осознал, что должен поумерить пыл ради их семьи: «Если я не пересмотрю свой уровень терпимости к риску, я просто закончу в другом Блуджон-Каньоне, и на этот раз я из него не выберусь, потому что все будет еще экстремальнее».
В 2010-м Джессика родила ему сына, мальчика Лео — таким образом, видение Арона, посетившее его в каньоне, сбылось. Однако спустя несколько лет супруги развелись. В конце 2013-го Арон жил со своей девушкой Витой Шеннон, с которой у них родилась общая маленькая дочь. Их отношения стали известны прессе: в какой-то момент они поссорились, Вита дважды ударила Ралстона кулаками по затылку, он толкнул ее в ответ — из-за бурной ссоры вмешалась полиция. В итоге это дело закрыли.
Герой фильма на «Оскар»
История Арона вдохновила режиссера Дэнни Бойла, известного как автор картин «На игле», «28 дней спустя» и «Миллионер из трущоб». Фильм, получивший название «127 часов», вышел в 2010-м, главную роль сыграл актер Джеймс Франко. «Главное достоинство названия в том, что оно не просто указывает на продолжительность испытаний Арона, а конкретно на время, необходимое ему для того, чтобы в психологическом плане осознать реальность того, что ему теперь предстоит сделать. В исполнении Франко Ралстон упрям и высокомерен, но при этом умен и обаятелен. Вы сочувствуете ему и разделяете его чувства», — отмечали критики.
Картина получила шесть номинаций на премию «Оскар» («Лучший фильм», «Лучший актер», «Лучший адаптированный сценарий», «Лучшая оригинальная музыка», «Лучшая оригинальная песня» и «Лучший монтаж»). При этом случалось, что отдельным зрителям во время показа становилось плохо, к ним вызывали медиков.
Фильм снимался непосредственно в том самом месте, где Ралстон оказался в ловушке. Режиссер добавил лишь несколько вымышленных сцен. «Фильм настолько достоверен с фактической точки зрения, что он максимально близок к документальному, оставаясь при этом драмой, — говорил сам Арон Ралстон. — Я думаю, это лучший фильм из когда-либо созданных». Сам он смотрел его восемь раз и, по его признанию, каждый раз плакал.
В 2018-м Ралстон рассказывал, что сейчас в основном работает в программах по охране окружающей среды в штатах Юта и Колорадо, а также выступает перед аудиторией, которой он до сих пор интересен. Самые свежие подкасты с альпинистом выходили в августе 2025-го и январе 2026-го.
Как признается Ралстон, он по-прежнему предпочитает уединение. Однако теперь, если уж он отправляется на рафтинг или скалолазание, то почти всегда берет с собой друзей. Периодически Арон возвращается в каньон Блуджон к тому самому камню. «Я прикасаюсь к нему и <…> вспоминаю, как размышлял о том, что важно в жизни, о стремлении выбраться оттуда и вернуться к любви и отношениям, к свободе — вместо того, чтобы оставаться в ловушке», — говорил он.
Читайте также
